Геннадий Норд

ХЛЕБ

Шесть дней в окопах на сырой земле, и бой, и голодуха спозаранку.
А на седьмой по горьковатой мгле нам выдали на каждого буханку.
Комбат сказал, прищуривая глаз, оставшейся от батальона роте:
Прошу, сынки, не ешьте все за раз, а то от хлеба запросто помрете!

И был фашист, что пер на нас, свиреп,
Но знали мы – намнем ему бока
За этот жесткий с отрубями хлеб,
За дом у речки и за облака.

Степенно я горбушечку отсек, а прожевал так быстро – вор не сыщет.
И остальное спрятал в сидорок пока желудок не привыкнет к пище.
Уже добрей посыпался снежок и я, вдохнув поглубже дым рассвета,
Полез за новой порцией в мешок, туда-сюда рукой, а хлеба нету.

И был фашист, что пер на нас, свиреп,
Но знали мы – намнем ему бока
За этот жесткий с отрубями хлеб,
За дом у речки и за облака.

Я тихо доложился старшине и, пояс затянув что было силы,
Подумал: “На войне, как на войне: что с хлебом, что без хлеба – все могила”.
Комбат, достав из кобуры наган, кричал, что застрелю без трибунала
Того, кто к своему залез в карман, и сволочь приказал найти устало.

И был фашист, что пер на нас, свиреп,
Но знали мы – намнем ему бока
За этот жесткий с отрубями хлеб,
За дом у речки и за облака.

Нашелся хлеб в мешке у паренька, который в ватник прятался от стужи,
И взгляд его меня обжег слегка, и я сообщил, что хлеб не обнаружил.
Сметая жизни, как девятый вал, война нам души в кровь и боль калечит…
А он лежал в окопе и рыдал и дергались беззвучно его плечи.

И был фашист, что пер на нас, свиреп,
Но знали мы – намнем ему бока
За этот жесткий с отрубями хлеб,
За дом у речки и за облака.

©Copyright by Геннадий Норд